- Как всегда, ни о чем. Немного о женщинах, немного о старых встречах, которые никак не могу забыть...

У нее странное имя - Ольда. И она почему-то сердится, когда я называю ее Олей. В первый день Конгресса мы дважды повздорили, но теперь отношения как будто наладились. Во всяком случае, со вчерашнего вечера случилась всего одна перебранка. Да и та - по поводу толкования уравнений стабильности.

Сейчас мы сидим на парящих под потолком креслицах, а между нами висит тонкий диск столешницы. Летающие сиденья - это очень удобно, если не желаешь, чтобы сто-то приглашал твою спутницу на танец. Я заказал плотный ленч, но Ольда съела только пару пирожков, так что мне приходится стараться за двоих.

- Говорят, когда-то ты подавал большие надежды, - вдруг говорит она.

После паузы, необходимой для добивания доброго куска ветчины, я меланхолично спрашиваю:

- Кто говорит?

- Лысый Джарвис... доктор Хендерблайн.

- Старик всегда переоценивал мои возможности. В молодости я делал докторскую в его лаборатории, но бросил это занятие. Лысый был обижен на меня - вот и рассказывает всякие небылицы.

- В молодости? - По лицу Ольды нетрудно прочесть, что она пытается угадать, проходил ли я омоложение. - Сколько же тебе лет?

- Немного... - Я скромно улыбаюсь. - Совсем недавно разменял седьмой десяток. В общем, пару раз я попадал в переделки, так что пришлось раньше времени нырять в капсулу с ферментами.

Расширенные глаза, смесь сочувствия с восхищением.

- Отклонялся от вертикали?

- Приходилось... - Я продолжаю улыбаться. - Не переживай за меня. Ну потерял в общей сложности часок-другой. С каждым может случиться.

Она явно борется с желанием прочитать мне нотацию: дескать, нужно быть осторожнее, когда работаешь внутри черной дыры. Впрочем, кажется, Ольда понимает, что ее мнение меня не слишком интересует. Поэтому возвращается к прежней теме:

- Что же заставило тебя бросить науку?